Notice: Undefined offset: 2 in /home/d/diver/viktorfrankl.ru/public_html/core/classes/utils/SiteUtils.class.php on line 101 Notice: Undefined offset: 1 in /home/d/diver/viktorfrankl.ru/public_html/core/classes/utils/SiteUtils.class.php on line 101 Логотерапия Виктора Франкла
Московский Институт Психоанализа
Профессиональная Гильдия Психологов

Сказать «Да» страдающему человеку: Франкл глазами российского кризисного психолога.

Яблонская С.Б., 26 августа 2013
В сердце человеческом есть места, которых еще нет, и    страдание входит в них, чтобы они обрели жизнь.
                                                                                            Леон Блуа
 
Уважаемые коллеги, дорогие друзья,
Сегодня я хотела бы поговорить с вами о том, как быть рядом со страдающим человеком, о том, что этому препятствует и также о том, как нам в этой теме может помочь личный и профессиональный опыт Виктора Франкла.

Как вы уже можете видеть, тема невероятно обширна, но я позволю себе поделиться хотя бы некоторыми мыслями по этому поводу. Скажу два слова и о том, почему взяла сегодня именно эту тему: почти двадцать лет назад, в конце 1993 года, по благословению своего духовного отца я пришла в группу милосердия Республиканской детской клинической больницы, и с тех пор тема кризисного консультирования остаётся для меня актуальной: помимо тяжело больных детей и их родителей за эти годы приходилось работать с женщинами-беженками из Чечни и других горячих точек, отвечать на звонки по телефону доверия, обучать и супервизировать кризисных специалистов, сейчас всё больше и больше – работать с людьми, пострадавшими от произвола и насилия в рамках программы психосоциальной реабилитации Фонда «Общественный вердикт». Помимо моего голоса, здесь будет звучать голос и моей коллеги по Фонду – психолога Натальи Костюченко, которая работает с жертвами насилия в Новокузнецке и прилегающих регионах

И начать хотелось бы со значимости самой фигуры Виктора Франкла для меня и многих моих коллег-кризисных психологов. Напомню, каким важным событием был выход в России в 1990 году книги Франкла «Человек в поисках смысла», она заняла важное место в библиотеках многих, и не только психологов. Мой экземпляр прошёл со мной огонь, воду и медные трубы, был в Средней Азии и на Чукотке, и рассталась я с ним только в прошлом году – когда он понадобился осуждённому на долгий срок в колонии человеку. Рассказывают, что за ним на чтение этой книги уже образовалась очередь.

Помимо учения о вершинной психотерапии, о смысле, который может быть найден и в страдании тоже, Франкл значим самой своей личностью, как человек, о котором сложно и нелепо говорить в прошедшем времени, который, пройдя сам через предельное страдание, остался жизнелюбивым до самого своего ухода, который действительно имеет право говорить о смысле и о преодолении и помогает сохранить надежду даже в самые непростые времена. Чего стоит только одна полюбившаяся нам фраза Александра Баттиани: «Когда у Виктора Франкла уже не хватало сил ходить в горы, он сел за штурвал самолёта»! Излишне упоминать о том, что в это время Франклу было уже немало лет.

Мы знаем, что вокруг темы страдания ломается много копий, на неё крайне сложно взглянуть спокойно. Мир словно бы расщепляется на две части – успешно-самоуверенную (истоки которой в нашем случае лежат ещё и в советской истории, когда дети-инвалиды располагались в интернатах с закрашенными наглухо окнами, чтобы их никто случайно не увидел), мир здоровых, богатых, успешных – и как бы не существующую часть тех, кому как будто не повезло в этой жизни, кто не так здоров, богат и успешен. Об этом разделении часто говорят люди, которым поставлен тяжёлый диагноз: «Меня словно бы отрезали от всего мира», но то же относится к любому виду страдания. Мы знаем, что семьи, в которых рождается больной ребёнок или ребёнку ставится тяжёлый диагноз, нередко распадаются – и снова встаёт тема разрыва, расщепления, невозможности выдержать. В случае отходящих от страдающего человека знакомых скорее можно говорить о неумении вести себя с ним, некоторой неловкости, рудименте магического мышления – страхе притянуть к себе подобное же страдание, заразиться им.

Вот что пишет о подобном расщеплении Наталья Костюченко: «Часто происходит так, что от страдающего, переживающего душевную боль человека отворачиваются, боясь «заразиться вирусом страдания» смущенно отводя взгляд в сторону, и в лучшем случае «ищущий поддержку» получит список рекомендованной литературы, либо рекомендацию обратиться в церковь, к батюшке (как вариант). Как–то в приватной беседе с коллегами, мне был задан вопрос: «зачем ты работаешь с этими людьми, у тебя что, своих проблем мало? Общаясь с людьми, с подобными проблемами (подвергшиеся насилию, пыткам) ты «притягиваешь» их проблемы к себе. С твоим диагнозом, лучше было бы отказаться от такого общения, либо вообще сменить профессию, занимайся творчеством».

(Для справки: страшный диагноз мне был поставлен в 2005 году, с 2007 года я веду прием пострадавших, в 2012 году врачи констатировали ремиссию)».

В приведённом мной отрывке Наталья говорит о том, как патологизация самого страдания распространяется и на людей, находящихся рядом со страдающим человеком: родных, психологов. В психологической и психотерапевтической среде патологизация работающих рядом со страданием людей может выразиться ещё и в известной нам всем редукционистской установке «Боль притягивает боль», которую совсем упрощённо можно выразить следующим образом: «Люди, желающие помогать страдающим, на самом деле хотят помочь себе, но не имеют возможности встретиться со своим собственным страданием». «На самом деле», «не что иное, как» очень часто являются лексическими маркерами редукционистского высказывания, редукционизма, против которого так ярко выступал Франкл:  «Я хорошо помню, что происходило во мне, когда я столкнулся с редукционизмом, будучи тринадцатилетним школьником. Однажды преподаватель естественных наук сказал нам, что в конечном счете жизнь — это не что иное, как процесс окисления, оксидации; я вскочил на ноги и сказал: “Профессор Фриц, если это так, то каков же смысл жизни?” Можно сказать, что в этом случае мы имеем дело с примером не просто редукционизма, но с окислением до полного разъедания, до ржавчины». И далее:  «Человек определяет себя сам. Или, скорее, он решает, позволит ли он себе быть определяемым, будь то побуждениями и инстинктами, которые толкают его, или основаниями и смыслами, которые притягивают. Вчерашний нигилизм провозглашал "ничто". Нынешний редукционизм проповедует не что иное, как».

По отношению к психологам, врачам, волонтёрам возможна и ещё одна защитная реакция (мы обычно говорим о них с кризисными психологами при обучении и супервизии): возведение их – нас – на пьедестал, чуть ли не прижизненное причисление к лику святых, что, конечно, не имеет под собой никакой почвы, но становится понятно, если мы обратимся к этимологии слова «святой»: по-гречески оно звучит как агиос, а на библейском иврите как кодеш, т.е. отделённый. Отделённый от основной массы людей, не имеющий к ним никакого отношения. И снова возникает разрывающая живую ткань жизни пропасть, которая, конечно, иллюзорна.

Точно так же протестуют против причисления себя к лику святых, героев, подвижников и сами люди с ограниченными возможностями, люди страдающие, верно ощущая в такой преждевременной канонизации отделённость, нежелание иметь ничего общего со стороны «нормальных» - даже в тех случаях, когда, казалось бы, речь идёт о признании реальных успехов, настаивая на сохранении своей принадлежности к человеческому сообществу.

Франкл говорит ясно и прямо о трагической триаде, имеющей место в жизни каждого человека:
- страдании
- вине
- смерти
 
Вот как, к примеру, Франкл писал о смерти: «Наверно, жаль, что жизнь начинается не со смерти, иначе самое ужасное не маячило бы впереди. С другой же стороны, смерть вовсе не есть самое ужасное, ведь это, в конечном счете, та стадия, после которой больше ничего не может быть неправильным...»

И важные слова о значении страдания: «Страдая от чего-либо, мы внутренне отодвигаемся от того, что вызвало наши страдания, мы как бы устанавливаем дистанцию между собой и этим нечто. Все время, пока причиной нашего страдания является то, чего быть не должно, мы остаемся в состоянии напряжения, как бы разрываясь между тем, что есть в действительности, с одной стороны, и тем, что должно быть, – с другой».

И ещё важные слова Франкла, которые можно отнести и к современности: «В наше время, когда повсюду ощущается экзистенциальная фрустрация, когда многие люди впадают в отчаяние из-за того, что они не готовы к страданиям – а к страданиям они не готовы потому, что в нашем обществе царит культ работоспособности и способности наслаждаться жизнью, – в такое время врачевание души приобретает особую актуальность».

Пока страдание можно изменить, утишить, убрать – это обязательно нужно сделать, но иногда это невозможно, и тогда только-то и остаётся, что взглянуть ему в глаза, помня, что и в страдании можно обрести свой смысл, свой путь. В логотерапии мы говорим в этом случае о работе с установками, первая из которых, уже упомянутая выше, принадлежит даже больше не самому страдающему человеку, а социально конструируемому дискурсу: жизнь – это лишь здоровье, благополучие, вульгарно понимаемое счастье, всё иное жизнью не является. В вышедшей в 2000 году книге французского писателя и философа Паскаля Брюкнера со значимым в свете нашей сегодняшней темы названием «Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье» автор формулирует своё кредо следующим образом: «Я слишком люблю жизнь, чтобы желать одного лишь счастья». И у Франкла: «удовольствие не в состоянии придать смысл человеческой жизни. А если это так, то отсутствие удовольствия не умаляет ее смысла. И вновь мы обращаемся за примерами к искусству: необходимо лишь вспомнить, насколько маловажным для оценки художественных достоинств мелодии является то, в каких – мажорных или минорных – тональностях она написана».

Жизнь гораздо больше вульгарно понимаемого счастья, но – и мы снова обращаемся к логотерапевтическим принципам – и в страдании есть не только страдание, поскольку, выворачивая наизнанку предыдущую максиму, можно сказать, что жизнь больше и страдания тоже. Наши коллеги из хосписа всегда справедливо делают упор на то, что они работают с живыми  людьми (вспомним рекламу фонда «Вера»: «Если человека нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь»), мы с Натальей Костюченко работаем с людьми, претерпевшими произвол и насилие, но при этом свести их жизни к произволу и насилию нельзя.

В этой связи вспоминается история мужчины за пятьдесят, живущего в одном из российских городов, который был оговорен и сильно избит, в результате чего довольно долгое время провёл в больнице, остался инвалидом. Когда мы с коллегой спросили, что же помогло ему выстоять, пройти через всё то, через что ему пришлось пройти, его лицо изменилось, он просиял: «Вы знаете, у меня три года назад родилась дочь. Она такая красавица!» В данном конкретном случае мы не говорили напрямую о смысле, но, по сути, одним из ведущих смыслов для нашего собеседника стала именно дочка, о которой он рассказал с такой радостью. «Тот, кто знает, «зачем» жить, преодолеет почти любое «как» (Ницше).

И теперь я хотела бы проиллюстрировать приведённые положения случаем из практики телефонного консультирования – несколько изменённым для сохранения конфиденциальности звонившего, но реальным, не причёсанным, в котором видны страхи и сложности консультантов.

В первом случае на один из российских телефонов доверия обратился шестнадцатилетний подросток. Он звонил по поводу конфликта с друзьями, непонимания, в результате которого он всё больше и больше погружался в одиночество. Довольно скоро звонящий открыто и просто сказал, что ему был поставлен онкологический диагноз, что друзья стали отдаляться именно после этого. Женщина-консультант была глубоко эмоционально затронута разговором, решила ободрить звонящего, в какой-то момент спросила – причём вопрос был практически риторическим: «Но ты ведь выздоровеешь, правда?» Возникла пауза, после которой подросток довольно быстро попрощался. Здесь мы видим, что у консультанта недостало смелости и «трагического оптимизма» встать рядом со звонящим и реалистично посмотреть на его ситуацию, в результате чего подросток остался со своей бедой один. Встать рядом и посмотреть на то, что есть – это необходимое условие sinequanon, поскольку смысл можно искать только в реальной, не фантазийной, не желаемой ситуации.

И ещё одна история. С десятилетней девочкой по имени Света мы познакомились в РДКБ в 1995 году. У неё был муковисцидоз – тяжёлое генетическое заболевание, пока что неизлечимое. Ей помогали всем миром – искали деньги на лекарства, покупали ингалятор. Состояние потихоньку ухудшалось, уходили её друзья. Но это только одна часть истории. Другая состояла в том, что Света очень любила своих родителей и младшую сестрёнку, любила читать и выращивать цветы, увозя из Москвы домой не только лекарства, но и цветочные отростки, и книжки, и подарки для сестры. У неё был очень красивый, тёплый, правильный литературный язык – её письма хорошо перечитывать. Состояние ухудшалось постепенно, каждый год надо было вырывать с боем, но совсем плохо стало осенью 2008 года. За два дня до смерти эта 23-летняя девушка попросила приехать к ней папу и сестру (мама лежала с ней в больнице), попрощалась с ними, попросила жить дружно – и ушла через сутки после их отъезда. Это случилось 14 октября на Покров – праздник больничного храма. 4 мая этого года младшей сестрёнке Светы исполнилось 18 лет, в её профиле в социальной сети перечислены любимые книги, среди них – «Моя сестрёнка - ангел» Ульфа Старка.

И если первая история – про разрыв, пропасть, с которой мы начинали разговор, то вторая – про то, что наши истории важны не только нам, про связь, про напряжение между человеком и лежащим вне его смыслом, о котором столько говорил Виктор Франкл.
 
Литература:

1)     Брюкнер, Паскаль. Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2007
2)     Франкл,Виктор. Человек в поисках смысла: Сборник: Пер. С англ. и нем./ Общ. Ред. Л.Я. Гозмана и Д.А.Леонтьева; М.: Прогресс, 1990.
3)     Франкл, В. Э. Страдания от бессмысленности жизни. Актуальная психотерапия [Текст] / Виктор Эмиль Франкль; пер. с англ. С. С. Панкова. – Новосибирск: Сиб. Унив. Изд-во, 2013.
4)     Штукарёва С. В. Введение в логотерапию (психотерапию, ориентированную на смысл): Учебное пособие. Конспект. – М.: Московский институт психоанализа, Издатель Воробьёв А. В., 2013


все публикации

Новости

03.03.17
Торжественное мероприятие "СКАЗАТЬ ЖИЗНИ ДА"
подробнее
15.09.16
Конгресс «БУДУЩЕЕ ЛОГОТЕРАПИИ» 23-25 сентября, Вена
подробнее
06.09.16
Марафон смыслоориентированной жизни и психотерапии
подробнее